Не могу отрицать, что с чисто практической точки зрения сделка,
которую вечером в пятницу Вульф заключил с Крамером, была блестящей, я бы
даже сказал - фантастической и прекрасно помогающей сэкономить умственные
и физические усилия. Вне зависимости от того, как закончится дело, не
нужно было применять одну из формул профессора Саварезе, чтобы показать,
что факт, предоставленный Вульфом Крамеру, станет важной отправной точкой.
Тут можно было смело заключать пари.
Но все же...
В этой сделке был изъян, который мог стать роковым. Чтобы заработать
Вульфу гонорар, пока он играет в свои игрушки, умельцы из полиции должны
были распутать это дело. Это козырная карта. Лично я никогда не видел
более сложного дела. Прошла ровно неделя с тех пор, как Вульф заключил
свое остроумное соглашение, по которому его детальная работа должна быть
проделана доверенными лицами. Я провел эти дни, читая газеты и совершая
увеселительные прогулки в отдел по расследованию убийств на Двадцатой
улице, чтобы переговорить с сержантом Перли Стеббинсом и другими знакомыми
и дважды с самим Крамером. Это было унизительно, но я хотел любым способом
быть в курсе новостей по делу, над которым мы с Вульфом работали. Впервые
в истории в этом учреждении меня встречали доброжелательно, особенно когда
прошло три или четыре дня. Было что-то трогательное в том, что они каждый
раз приветствовали меня, как обладателя сокровищ, надеясь, что я пришел
сообщить новый факт. Они страшно нуждались во мне. Конечно, они тоже
читали газеты, которые следовали одной из старейших традиций спускать всех
собак на полицейских за топорную работу в деле, которое, если бы
разбиралось компетентно и быстро... В общем, сами знаете, что пишется в
таких случаях.
До сих пор общественность не знала, что "Хай спот" вызывает у мисс
Фрейзер несварение желудка. Если бы только газеты оказались в курсе этого
Вульф бездействовал. Строго говоря, это не было рецидивом. Рецидивом
я называю такое его состояние, когда он настолько раздражен или настолько
напуган количеством или сутью работы, которую предстоит проделать, что
решает притвориться, будто никогда об этом и не слышал, и отказывается
говорить на эту тему, Сейчас все было несколько иначе. Он просто не
собирался браться за работу, пока не будет вынужден это сделать. Он охотно
читал газеты или откладывал книгу, чтобы выслушать меня, когда я
возвращался из очередного похода в отдел по расследованию. Но если я
пытался раздразнить его, чтобы он предпринял какиелибо действия, например
нанял бы Сола, Цеда и Орри, чтобы они кое-что разнюхали, или хотя бы дать
задание мне, он снова утыкался в книгу,
Если что-то из происходящего и представляло для него интерес, он не
подавал виду. Была арестована Элинор Венс, как важная свидетельница, но
через два дня отпущена под залог. Как я узнал в отделе по расследованию
убийств, за этим не стояло ничего, кроме того, что у нее была наилучшая
возможность, за исключением кухарки, подсыпать чтолибо в кофе. Были и
другие подозреваемые, список которых значительно расширился в связи с тем
открытием, что кофе был приготовлен накануне вечером и находился в
квартире мисс Фрейзер все это время, когда туда входило множество людей.
Шла работа по выяснению мотивов. Когда происходит убийство, всегда
можно найти несколько мотивов, и проблема заключается в том, что точно
сказать, какой из них двигал человеком. В Бруклине несколько лет назад
один шрень зарезал дантиста, нанеся ему одиннадцать ударов ножом в сердце,
потому, что тот вырвал у него не тот зуб. В нашем случае ассортимент
мотивов был не больше, чем обычно, - ничего особенного, хотя некоторые
были хороши. Полгода назад мисс Фрейзер и Билл Медоуз сильно разругались,
она уволила его, и он был вне гiвограпвлы три недели. Сейчас оба они
заявили, что горячо любят друг друга.
Не так давно Нэт Трауб попытался убедить производителя мыла, одного
из спонсоров Фрейзер, покинуть ее и подписать контракт с вечерним
комедийным шоу. Мисс Фрейзер отплатила той же монетой, уговорив спонсора
прибегнуть к услугам другого агентства. На этом дело не кончилось. Были
явные намеки на то, что мисс Фрейзер начала подобную кампанию в отношении
остальных спонсоров, включая "Хай спот", но их уговорить не удалось.
Опятьтаки и она и Трауб утверждали, что их связывает нежная дружба.
Члены Гильдии радиосценаристов были бы счастливы отравить мисс
Фрейзер из-за ее жесткой позиции по поводу требований Гильдии изменить
условия контрактов. Элинор Венс занимала в Гильдии не последнее место. Что
касается Талли Стронга, мисс Фрейзер не хотела создания совета спонсоров,
и до сих пор ей не нравилась эта идея. Ну а раз нет совета, то не будет и
секретаря.
И так далее. По мере отсеивания мотивов ставки росли, но не слишком.
В случае голосования наиболее популярным стал бы мотив Деборы Коппел.
Кто-то из людей окружного прокурора заставил мисс Фрейзер рассказать о
содержании своего завещания. Согласно ему, по десять кусков доставалось
племяннице и племяннику, детям ее сестры, живущим в Мичигане, остальное -
Деборе. Это составляло шестизначную сумму, где первой цифрой была либо
двойка, либо тройку, что, безусловно, заслуживало внимания тех, кто не
прочь был бы рискнуть. Однако не было ни маленького намека на то, что
мысль об отравлении пришла именно Деборе. Она и мисс Фрейзер, урожденная
Оксхолл, в детстве дружили, учились в одной школе в Мичигане и, когда
Мадлен вышла за Лоуренса, брата Деборы, стали свояченицами.
Обстоятельства смерти Лоуренса, конечно, вновь были подвергнуты
анализу - в основном из-за использования цианида. Лоуренс был фотографом и
поэтому, когда ему требовался цианид, ему надо было просто дойти до полки
и взять его. А вдруг это все же не было самоубийством? Ли, даже если это
самоубийство, вдруг кто-то мог подумать, что это не убийство, и решить,
что его жена использовала цианид, чтобы получить пять тысяч долларов
страховки? Теперь, спустя шесть лет, этот некто решил сквитаться с мисс
Фрейзер, угостив ее порцией яда.
Естественно, лучшим кандидатом на роль отравителя была Дебора Коппел.
Полицейские не могли найти даже крошечного кирпичика, с которого начать
построение версии. Не было никаких свидетельств, давних или недавних что
Дебора и Мадлен никогда не были ничем иным, как преданными подругами. М
отношения строились на взаимном интересе, уважении и любви. Но дело было
не только в этом. Мди из Мичигана отказались даже рассмотреть идею, что
смерть Лоуренса Коппела не была самоубийством. Он был ипохондриком, и
письмо, которое он послал своему лучшему другу, местному адвокату,
подтверждало это. Мичиган охотно ответил на все вопросы Нью-Йорка, но для
них самих никакого интереса это дело не представляло.
Еще тысяча версий, приведших в никуда, возникла в результате попыток
связать кого-нибудь из работающих на программу, особенно Элинор Венс, с
Мичиганом. До этого она пытались это сделать с Сирилом Орчардом, затем с
остальными. Безрезультатно. Никто из них никогда не был там.
Вульф, как я уже говорил, прочитал кое о чем из этого в газетах и с
любопытством слушал мои рассказы о многом. другом. Ему, однако, не дали
ограничиться только ролью зрителя. В течение этой недели к нам дважды
заходил Крамер, один раз Андерсон, президент "Хай спота" были и другие.
В субботу вечером пришел Талли Стронг после шестичасового разговора с
Крамером и его подручными. Видимо, его здорово заклевали, так же как и
остальных, поскольку они наврали полицейским с три короба. Стронг не был
склонен шутить. Он был настолько опечален, что, когда облокотился на стол
Вульфа и наклонился к нему, чтобы сделать несколько замечаний о
вероломстве, и его очки сползли на самый кончик носа, он даже не поправил
их.
Его теория заключалась в том, что соглашение с Вульфом утратило силу,
поскольку тот нарушил его. Что бы ни случилось, Вульф не только не получит
гонорар, но ему даже не будут выплачены издержки. Более того, его заставят
заплатить за ущерб. Он раскрыл факт, который, став достоянием
общественности, поведет за собой расследование в отношении мисс Фрейзер,
ее программы на Эф-Би-Си и "Хай спота". Этот шаг Вульфа был
безответственным и непростительным и, безусловно, дает основания для
судебного преследования.
Вульф сказал, что все это чепуха, и соглашения он не нарушал.
- Не нарушали? - Стронг выпрямился. Его галстук сбился, а волосы
растрепались. Его рука потянулась к очкам, которые едва висели на кончике
носа, но, вместо того чтобы поправить их, он их снял. - Вы думаете, что не
нарушали? Увидите. И, кроме того, вы подвергли опасности жизнь мисс
Фрейзер. Я старался защитить ее! Мы все старались!
- Все? - удивился Вульф. - Не все. Все, кроме одного.
- Да, все - Стронг вел себя как сумасшедший и ничего не слышал. -
Никто, кроме нас, не знал, что яд предназначался ей! Теперь об этом знают
все! Кто сможет защитить ее теперь? Я постараюсь, мы все постараемся, но
каковы наши шансы?
Мне он показался нелогичным. Единственная опасность для мисс Фрейзер,
насколько мы знали, исходила от человека, который проделал операцию с
кофе, а ему мы наверняка не сказали ничего такого, чего бы он уже не знал.
Мне пришлось проводить Талли Стронга до дверей и вывести его на улицу.
Если бы он смог успокоиться, чтобы сесть и поговорить, я был бы только
рад, но он был действительно огорчен. Когда Вульф велел мне выпроводить
его, у меня не нашлось веских возражений. Тут Стронг вспылил. С первого
взгляда любому стало бы ясно, что пожелай я применить к нему силу, то
справился бы с ним одной левой. Когда я взял его я рукав, он дернулся и
повернулся ко мне так, как будто собирался разорвать меня на куски. Второй
рукой он придерживал очки. Мне удалось выпроводить его так, что никто из
нас не пострадал.
Как и следовало ожидать, Талли Стронг был не единственным, кому
пришла в голову мысль, что Вульф совершил предательство, рассказав
полицейским об их страшной тайне. Нам сообщили об этом либо по телефону,
либо лично. Особо жесткую позицию занял Нэт Трауб. Возможно, благодаря
добровольному признанию Билла Медоуза, что он поставил бутылку и стакан
перед Орчардом. Это должно было особенно понравиться людям Крамера, и я
могу себе представить, как они на разные голоса повторяли это Траубу. Мне
не хотелось думать о том, что он получим от Уолтера Б. Андерсона,
президента "Хай спота" и Фреда Оуэна из отдела информации, если кто-нибудь
рассказал им о всей полноте предательства Вульфа. До сих пор они явно не
знали ужасной причины, по которой в одной из бутылок был кофе вместо
"напитка вашей мечты"
В понедельник после обеда к нам пожаловал охотник за формулами -
профессор Саварезе. Он тоже явился к нам в кабинет сразу после длительного
общения с полицейскими и тоже был не в своей тарелке, но совсем по другой
причине. Полицейских больше не интересовали его взаимоотношения с Сирилом
Орчардом и вообще ничего, что было бы связано с Орчардом, и профессор
хотел знать почему. Они ничего ему не объясняли. Они снова и снова изучали
всю его жизнь с момента рождения до сегодняшнего дня, но по абсолютно
другой причине. Было совершенно ясно, что теперь они выискивают связь
между ним и мисс Фрейзер. Почему? Какой фактор у них появился? С
появлением неизвестного и неожиданного фактора все вычисления летят к
черту, и, если таковой существует, он должен обнаружить его, и быстро. Это
пер вый хороший шанс, который он получил, чтобы проверить свои формулы и
наиболее драматичной из всех проблем - убийстве. Он оказался вовлеченным в
это дело и собирается во всем разобраться, чего бы ему это ни стоило.
Что за новый фактор? Действительно ли важно, имел ли он ранее
какое-нибудь отношение, прямое или косвенное, к мисс Фрейзер?
До этого момента Вульф слушал его, не доходя до точки кипения, но
наконец стал настолько раздраженным, что снова приказал мне сыграть роль
швейцара. Я подчинился не совсем охотно. С одной стороны, Вульф упустил
еще один шанс хоть чуть чуть поработать самому, поскольку Саварезе был в
более чем разговорчивом настроении, а с другой стороны, я сопротивлялся
искушению. Вопрос, который запал мне в голову, заключался в следующем:
каким образом этот волшебник цифр переведет несварение желудка мисс
Фрейзер в математическую формулу? Если бы мы заставили ответить его на
этот вопрос, возможно, это не принесло бы никакой реальной пользы, но по
крайней мере заняло какоето время и в такой же степени способствовало
расследованию дела, чем то, что делал Вульф. Но, не желая лишних
осложнений, я махнул на это рукой.
Я выпроводил его за дверь.
В любом случае был только понедельник. Когда прошло еще четыре дня и
наступила пятница, то есть прошла полная неделя с того времени, как мы
предоставили Крамеру информацию, я был перспективным кандидатом на
помещение в психиатрическую клинику. В этот вечер, вернувшись с Вульфом в
кабинет после отменного ужина, который не доставил мне удовольствия, я
подумал о предстоящих трех или четырех днях, и это вызвало у меня протест.
Когда Вульф удобно уселся в свое кресло и потянулся к книге, я заявил:
- Я иду в свой клуб.
Он кивнул и открыл книгу.
- Вы даже не спросите, в какой клуб, - резко сказал я, - хотя, черт
возьми, знаете, что у меня нет ниаого клуба. Я сыт по горло тем, что сижу
здесь день и ночь в ожидании момента, когда в вашу голову закрадется идея,
что детектив должен заниматься детективной работой. Вы слишком ленивы,
чтобы жить. Вы считаете себя гением. Предположим. Но если мне, чтобы стать
гением, надо быть таким же самодовольным, таким же инертным и обладать
таким же лишним весом, как и вы, я предпочитаю остаться самим собой.
Он читал.
- Это тот пик, к которому я шел в течение недели, - скаюл я. -
Точнее, вы вели меня к нему. Конечно, я знаю про ваше алиби, но меня уже
тошнит от всего этого. Нам же совсем нечем похвастаться перед
полицейскими. - Я говорил сухо, аргументированно, хорошо поставленным
голосом. - Если этот случай слишком сложен для вас, почему бы не заняться
чем-то другим? В газетах полно сообщений о преступлениях. Как насчет
банды, которая вчера украла целый грузовик сыра неподалеку отсюда, на
Одиннадцатой авеню? Или пятиклассника, который угодил в глаз учителю
леденцом? Страница 58-я в "Таймс" Или - если все, кроме убийств, ниже
вашего достоинства - чем плох случай с гадалкой по политическим и
экономическим вопросам, по имени Бьюла Пул, застреленной в спину вчера
вечером? Вероятно, вы распутали бы эту историю за полчаса.
Он перевернул страницу.
- Завтра - суббота, - сказал я. - Значит, я получаю жалованье за
неделю. Схожу-ка на бокс в Гарден. Кстати, о контрастах: вы в этом кресле
и пара боксеров среднего веса на ринге!...
С этими словами я удалился.
Однако я не пошел в Гарден. Сначала я отправился в аптеку за углом,
где прошел в телефонную будку и позвонил Лону Коэну в "Газетт". Лон был на
месте и как раз собирался уходить. Он не видел причины, по которой я не
мог купить восемь или десять порций выпивки, при условии, что на закуску
он получит отбивную толщиной два дюйма.
Таким образом, через час мы с Лоном сидели за угловым столиком в
заведении Пьетро. Лон великолепно справлялся с выпивкой и отважно вступил
в сражение с отбивной. Я, чтобы поддержать компанию, заказывал коктейли
"хайбол" и приступил к третьему фунту орешков. Я почувствовал, насколько
ограничил себя, ужиная с Вульфом, только тогда, когда занялся орешками.
Мы обсудили самые разные темы - от политики до финалов бокса, ни в
коем случае не избегая разговоров об убийствах. Стакан Лона наполнялся
достаточно часто и перед ним было достаточно мяса, чтобы можно было не без
оснований ожидать положительной реакции на мое предложение. Поэтому я с
невозмутимым видом заявил, что, по моему мнению, газеты слишком взялись за
полицейских в связи с делом Орчарда.
Он хитро посмотрел на меня.
- Боже мой! Неужели Крамер припугнул тебя, что отнимет лицензию, или
чем-то еще в этом духе?
- Нет, дорогуша, - настойчиво сказал я, взяв еще один орешек. - Этот
случай действительно сложен, и ты знаешь об этом. Полицейские и так делают
все, что могут. Кроме того, черт возьми, так поступают все газеты - через
неделю начинают придирчиво критиковать, а через две поднимают крик. Так
обычно все и происходит, все этого ждут, и никто не читает. Ты знаешь, что
бы я сделал, если бы у меня была газета? Я бы стал публиковать такие вещи,
которые люди бы читали.
- Господи Лон вытаращил на меня глаза. - Что за идея Напиши мне об
этом колонку. Кто научит их читать?
- Колонка - это только для начала, - сказал я. - Мне понадобится по
крайней Мере страница. Но в данном конкретном случае, исходя из состояния
дел, я полагаю, нужна передовица. Сейчас пятница. К воскресенью ты должен
сочинить статью по делу Орчарда. Это пока актуально и читателям все еще
интересно. Но...
- Я не редактор, я репортер.
- Я знаю и говорю просто так. Наверняка твоя газета поместит в
воскресенье передовицу об Орчарде, но что в ней будет написано? Она будет
называться "На страже порядка". и речь в ней пойдет все о том же, так что
даже один из тысячи читателей не продвинется дальше первой строки. Тьфу!
Если бы это зависело от меня, я бы назвал статью "Слишком стар или слишком
толст" и речь была бы не о полицейских. Я не упоминал бы имени Ниро
Вульфа. Я бы напомнил о лучах рекламы, в которых некий известный частный
сыщик взялся за дело Орчарда, и о том, какие надежды это вселило. Судя по
его послужному списку, надежды не казались необоснованными. Теперь мы
видим, как ошибались, поскольку за десять дней он ничего не разгадал.
Причина может заключаться в том, что он стал слишком старым или слишком
толстым или что в действительно трудных случаях он пасует. Каковы бы ни
были истинные причины, это доказывает нам, что в защите от опасных
преступников мы должны полагаться на наших умелых и хорошо обученных
полицейских, а не на так называемых блестящих гениев. Я сказал, что не
буду упоминать о полицейских, но думаю, что в самом конце я все же сделал
бы это. Может быть, я добавил бы фразу, что, даже если они и завязнут в
деле Орчарда, это все равно храбрые люди, которые охраняют устои нашего
общества от сам знаешь чего.
Лон, прожевав большой кусок отбивной, собрался заговорить, но я
остановил его.
- Они должны прочесть это. Обязательно. Я знаю, что ты не редактор,
но ты лучший работник газеты и тебе разрешено разговаривать с редакторами,
не так ли? Я был бы очень доволен, если бы появилась такая передовица,
хотя бы в порядке эксперимента. Настолько доволен, что, если бы газета
опубликовала это, я захотел бы выразить свое восхищение,
дав ей возможность первой откусить лакомый кусочек от одной очень
интересной темы.
Лон поднял брови.
- Если не хочешь, чтобы меня одолела скука, переверни все вверх
ногами: пусть эта интересная тема окажется наверху.
- Запросто. Ты хочешь об этом поговорить?
- Почему бы нет?
Я подал знак официанту снова наполнить наши стаканы.



далее: 14 >>
назад: 12 <<

Рекс Стаут. И быть подлецом
   1
   2
   З
   4
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
  
   14
   15
   16
   17
   18
   19
   20
   21
   22
  
   24
   25
   26