ГЛАВА 6




Сопровождаемый холодным взглядом привратника, я миновал вестибюль, поднялся на десятый этаж в специальном лифте и, отомкнув собственным ключом входную дверь, обнаружил, что электронную систему безопасности еще не включили. Разумеется, меня тут же встретил Стек и сообщил, что мистер Джарелл ожидает меня в библиотеке. Теперь я смотрел на него совсем другими глазами. Ведь этот трюк с ковриком мог проделать и он, чтобы завладеть револьвером. Правда, у него были свои обязанности, но он мог выкроить время и для этого.
Услышав голоса в зале отдыха, я заглянул туда и увидел за карточным столиком Треллу, Нору и Роджера Фута.
Роджер поднял голову.
- Пинокль. Присоединяйтесь.
- К сожалению, не могу. Я нужен мистеру Джареллу.
- Приходите, когда освободитесь. Пух Персика прекрасно прошел забег. Прекрасно! На пять корпусов сзади на повороте и всего на голову отстал на финише. Прекрасно!
Вот уже воистину неунывающий неудачник, думал я, шагая по коридору. Не часто встречается такой спортивный дух. Прекрасно!
Дверь в библиотеку была открыта. Зайдя, я прикрыл ее за собой. Джарелл, рывшийся в одном из шкафчиков, отрывисто бросил: "Через минуту буду свободен". Я уселся в кресло рядом с его столом. В пепельнице лежала "портанагос" с наростом пепла длиной и дюйм, и я понял по запаху, что она еще не потухла, следовательно, он встал из-за стола не раньше чем полторы-две минуты назад. Вот что значит быть детективом с тренированными мозгами - сам того не желая, замечаешь все детали.
Джарелл подошел к столу, сел в кресло, стряхнул с сигары пепел и сделал две затяжки.
- Зачем вы ходите к Вулфу? - спросил он.
- Он платит мне жалованье. Он любит знать, за что он его платит. К тому же я доложил ему по телефону о пропаже вашего револьвера, и он захотел расспросить меня об этом подробнее.
- А вам так уж обязательно было докладывать?
- Я решил, так будет лучше. Вы его клиент, а он страх как не любит, когда его клиенты погибают от пуль. Так что если бы вас пристрелили из этого револьвера, о пропаже которого я бы ему не доложил, он бы на меня разозлился. Кроме того, мне показалось, что он может нам кое-что подсказать.
- И он это сделал?
- Не совсем так. Он сделал кое-какие комментарии. В частности, он сказал, что вы осел. И что вам следовало согнать их всех вместе и позвать полицейских, чтоб те сделали обыск.
- Вы, надеюсь, сказали ему, что я убежден в том, что револьвер взяла моя невестка?
- Разумеется. Но если даже его на самом деле взяла она и если она рассчитывает использовать его против вас, все равно это самый надежный способ. Револьвер был бы возвращен на прежнее место, а она бы убедилась в том, что ваша голова не продырявлена и что в будущем тоже скорей всего останется целой.
Он не прореагировал на мое замечание о продырявленной голове.
- Но ведь вы сами сказали, что он вполне может очутиться в кадке на балконе.
- Я не употребил слово "вполне", но если даже и употребил, это еще ни о чем не говорит. Теперь револьвер был бы у нас в руках. Вы сказали по телефону, что хотите дать мне инструкции. Они касаются того, где найти револьвер?
- Нет. - Он затянулся, вынул сигару изо рта и выпустил облако дыма. - Не помню, что я рассказывал вам о Корее Брайэме.
- Немного. В особые подробности вы не вдавались. Сказали только, что он ваш старый друг. Нет, слово "друг" вы не употребляли, вы сказали, что Брайэм перебежал вам дорожку и что вы думаете, что к этому приложила руку ваша невестка. Я был несколько удивлен, когда увидел его здесь.
- Мне необходимо, чтоб он здесь бывал. Пусть он считает, будто я поверил его объяснениям и ничего не заподозрил. Дело касалось пароходной компании. Я обнаружил, что этой компании может быть предъявлен иск, приготовился выкупить рекламации и оказать на компанию нажим, но, когда подступил к этому вплотную, обнаружил, что меня опередил Брайэм. Он сказал, что узнал об этом из других источников, что ему не было известно о том, что этим занимаюсь я, но он - страшный врун. Об этом, помимо меня, не знала ни одна живая душа. А я все держал в строжайшей тайне. Он получил эти сведения из моего дома - от моей невестки.
- В связи с этим напрашивается ряд вопросов, - заметил я. - Нет, я не стану спрашивать у вас, почему Сьюзен ему об этом сообщила, потому что заранее знаю, каков будет ваш ответ. Она дает мужчинам все, включая... мм... свою благосклонность, потому что она такая уродилась. Но как ей удалось завладеть этой информацией?
- Вчера она завладела револьвером, не так ли?
- Этого ни вы, ни я не знаем. Кстати, сколько раз уже фигурировал на экране этот коврик?
- Ни разу. Это что-то новое. Она знает, как получить то, что ей хочется. Она могла узнать про это от Джима Ибера или зайти в библиотеку вместе с моим сыном, когда нас с Норой здесь не было, за чем-нибудь его отослать и найти то, что ей нужно. Одному Богу известно, что она могла здесь найти. Я часто руководствуюсь секретной информацией, очень многое фиксируется на бумаге. Теперь я просто опасаюсь оставлять здесь что-либо важное. Черт побери, она должна отсюда убраться!
Он схватил сигару и, обнаружив, что она погасла, швырнул ее в пепельницу.
- И вот еще на что обратите внимание. Выгори эта сделка, я бы положил в карман миллион чистой прибыли, возможно, даже больше. Значит, вместо меня деньги достались Брайэму. Разумеется, она получила свою долю, будьте спокойны. Вот в связи с этим я хотел дать вам инструкции. Она где-то припрятала денежки, хорошо бы обнаружить - где. Быть может, вас наведет на след Брайэм. Займитесь им. Он важный гусь, но перед моим секретарем нос задирать не станет, стоит лишь подойти к нему с нужной стороны. Есть еще один путь. Джим Ибер. Им тоже займитесь. И помните о нашей сделке - нашей с вами. Десять тысяч долларов в тот самый день, когда она отсюда вылетает, одна, без моего сына, и еще пятьдесят тысяч, когда будет оформлен развод.
Возможно, он увлекся и обо всем забыл, а может, сообразил: я потом вспомню, что он советовал мне заняться Джимом Ибером уже тогда, когда Ибер был недосягаем, о чем он, выходит, в тот момент не знал.
Я напомнил ему, что любая сделка предполагает наличие двух сторон, я же его предложение не принял, но он отказался дискутировать со мной по этому поводу. Его предложение обработать Джима Ибера дало мне возможность задать несколько вопросов, касающихся его бывшего секретаря, что я и сделал. И хотя кое-какие ответы содержали полезные сведения о характере покойного, ни один из них не проливал света на самый важный факт его жизни - его смерть. Ибер прослужил у Джарелла пять лет, был холост, пресвитерианец, хотя религии времени не уделял, играл по воскресеньям в гольф, был везуч за карточным столом и так далее. Попутно я узнал кое-что о Корее Брайэме.
Спал я по обыкновению хорошо, но проснулся ровно в семь. Я повернулся на другой бок, закрыл глаза, по это не помогло. Сон ко мне не шел. Вот досада. Меня подмывало встать, одеться, спуститься в студию и послушать восьмичасовые новости. В полицию я звонил ровно в десять тридцать вечера и фальцетом сообщил, что им не мешало бы заглянуть в такую-то квартиру по такому-то адресу на Сорок девятой авеню, так что к настоящему моменту новость уже должна стать достоянием журналистов. Мне так хотелось послушать их комментарии, однако во вторник я появился к завтраку в восемь двадцать пять, в среду - в девять пятнадцать, в четверг - в девять двадцать, И если я нарушу эту традицию и отправлюсь ни свет ни заря слушать радио, а потом растрезвоню всем о том, что услышал (не стану же я об этом молчать?), кому-нибудь непременно придет в голову, что это неспроста.
Пробыв положенное время под душем, я побрился, вдел запонки в чистую рубашку, сделал еще кое-что, и история повторилась. Я надевал брюки, я уже натягивал их, когда раздался стук в дверь, отнюдь не робкий. "Кто там?" - окликнул я. Вместо ответа дверь распахнулась, и на пороге появился Джарелл.
- Доброе утро, - приветствовал я его. - Опять вы не дождались, пока я надену туфли.
Он прикрыл за собой дверь.
- Срочное сообщение, Джим Ибер мертв. Его тело найдено в его квартире. Убит. Из огнестрельного оружия.
Я уставился на него, стараясь не переигрывать.
- Когда?
- Услышал об этом по радио в восьмичасовой сводке. Они обнаружили тело вчера вечером. С пулей в затылке. Больше никаких сведений. Даже не упомянули, что Ибер служил у меня. - Джарелл направился к креслу, тому, огромному, что стояло у окна, и плюхнулся в него. - Хочу обсудить это с вами.
Возле этого самого кресла я только что поставил свои туфли с чистыми носками внутри, намереваясь сесть в него обуться. Я забрал их оттуда, сел в другое кресло, застегнул брюки и, надевая носок, сказал:
- Если они еще не докопались до того, что он служил у вас, сами понимаете, докопаются.
- Я это понимаю. Они могут в любую минуту нагрянуть. Как раз насчет этого я и хотел с вами поговорить.
Я взял второй носок.
- Валяйте.
- Вам, Гудвин, известно, что такое расследование по делу об убийстве. Известно лучше, чем мне.
- Да. Нешуточное дело.
- Вот именно. Вполне возможно, что они уже кого-то заподозрили, даже, возможно, арестовали, хотя по радио об этом не сообщилось. Но если они никого не арестовали и не арестуют в ближайшее время, представляете, что начнется? Они будут везде совать свой нос, причем как можно глубже. Ибер проработал у меня пять лет, он даже жил у меня. Им захочется узнать о нем все подробности, и в первую очередь они будут рассчитывать на информацию отсюда.
Я завязывал шнурки.
- Да, когда дело идет об убийстве, наружу тянут все секреты.
- Это мне известно. Уж лучше сразу говорить им все, что спрашивают, разумеется, в пределах разумного. Ведь если им покажется, будто я что-то не досказываю, все обернется во вред мне. Ну а если они спросят, почему я уволил Ибера, что я должен на это ответить?
Я уже обулся и мог теперь разговаривать с ним на равных. А то мне все казалось, что он может отдавить мне пальцы.
- Так и скажите: подозревал его в разглашении деловых секретов.
Он покачал головой.
- Тогда они спросят, что это за секреты и кому он их разгласил. А я вовсе не собираюсь посвящать их в свои дела. Лучше скажу им, что Ибер стал рассеян, что он, как мне казалось, потерял всякий интерес к работе, вот я и решил с ним расстаться. И это не сможет опровергнуть никто из моих домашних, даже Нора. Что касается вас... Если они спросят у вас, вы можете сказать, что вам об этом известно немного, что у вас создалось впечатление, будто я был недоволен Ибером, но почему - вам это неизвестно.
Я нахмурился.
- По-моему, вы, мистер Джарелл, здорово перетрусили. Постарайтесь преодолеть ваш страх. Инспектор Кремер и сержант Стеббинс из бригады по расследованию убийств - самые старые и заклятые враги мистера Вулфа, а следовательно, и мои. Как только они увидят меня и узнают, что я проживаю здесь под вымышленной фамилией, даже занял место Ибера, во все стороны полетят искры. Какую бы причину увольнения вы ни назвали, они вам все равно не поверят. Мне тоже. Никому не поверят. Больше всего им придется по душе версия, согласно которой вы решили пристрелить Ибера, я слегка преувеличиваю, но это по крайней мере дает вам представление о наших взаимоотношениях в свете полицейского протокола.
Он был потрясен.
- Так что я не могу взять и сказать, что мне об этом известно немного.
- Ну да, конечно же, вы правы. Я как-то не сообразил... Послушайте... Гудвин, - начал он тоном заговорщика, - я хочу попросить вас не говорить ничего о том, что произошло в среду, то есть о пропаже моего револьвера. Не потому, что я опасаюсь, что Ибер мог быть убит именно из него. Нет, не в том дело... Вы представляете, какой поднимется шум, если до них дойдет, что мой револьвер был похищен как раз накануне убийства. А если вдобавок пуля окажется того же самого калибра, все будет во сто крат хуже. Об этом не знает никто, кроме нас с вами. Даже человек от "Хорланда". Он ушел до того, как я обнаружил пропажу.
- Я сказал вам, что об этом знает мистер Вулф.
- Им ни к чему вступать в контакт с Вулфом.
- Возможно и так, однако стоит им увидеть здесь меня, и они непременно пожелают это сделать. Повторяю, мистер Джарелл, мне кажется, вы все еще не в состоянии трезво разобраться в обстановке. Вы в состоянии разобраться в одном: в ваших чувствах к своей невестке. Вы жаждете насладиться своей местью. Вы наняли для этого мистера Вулфа, заплатив ему в качестве аванса десять тысяч долларов; потом предложили еще шестьдесят мне. А что, если вам рассказать все, как есть, инспектору Кремеру, именно ему самому, а не Стеббинсу и не Роуклиффу и уж, конечно, не этому выскочке помощнику окружного прокурора? Я имею в виду историю с револьвером. Он начнет копаться и получит неоспоримые доказательства того, что Ибера застрелила Сьюзен. Ведь вы только этого и жаждете... Вы утверждаете, что револьвер взяла она. Если так, она взяла его с намерением использовать против кого-то. Почему бы не против Ибера?
- Нет, - решительно отверг Джарелл.
- Почему? Скоро вам станет известно, что Ибер был убит из револьвера тридцать восьмого калибра. Я мог бы разузнать об этом в течение часа, сразу же после завтрака. Так почему бы не рассказать обо всем Кремеру?
- Полиция не придет ко мне. Я этого не сделаю. Нет, черт побери, вы сами знаете, что я этого не сделаю. Не стану я посвящать полицию в свои личные дела. И не хочу, чтобы это делали вы либо Вулф. Теперь я и сам вижу, что моя выдумка не пройдет. Если они обнаружат, что вы поступили на место Ибера, начнется черт знает что. Но они об этом не узнают. Вам следует сию же минуту убраться отсюда, ибо они могут нагрянуть прямо с утра. Если им захочется узнать, где мой новый секретарь, я им объясню, что он проработал всего четыре дня и ему ничего не известно об Ибере. А вы убирайтесь отсюда.
- Куда?
- Да туда, откуда пришли, черт побери - Он указал рукой на дверь. - Извините меня, Гудвин. Я свихнулся, как пить дать, свихнулся. Если вас здесь не будет, а я, в свою очередь, смогу оправдать ваше отсутствие, им и в голову не придет обратиться к вам либо к Вулфу. Скажите Вулфу, что я все еще остаюсь его клиентом и что я с ним свяжусь. Он сказал, что умеет молчать. Передайте ему, что его молчание может обернуться для него целым состоянием.
Джарелл вскочил с кресла.
- Это касается и вас. Я прижимистый делец, но отдавать долги я умею. Давайте же повязывайте галстук. Вещи можете оставить здесь - это не имеет значения. Возьмете их потом. Мы друг друга понимаем, не так ли?
- Если и нет, поймем в будущем.
- Вы нравитесь мне, Гудвин. Уходите.
Я стал собираться. Он стоял и смотрел, как я повязываю галстук, надеваю пиджак, собираю мелочи и засовываю их в портфель. Заворачивая за угол в конце холла, я обернулся и увидел, что Джарелл стоит возле моей двери. Я расстроился, что не встретил ни в коридоре, и в прихожей Стека, очевидно, у него были какие-то утренние дела. Выйди из парадного, я остановил такси и в четверть десятого уже поднимался по ступенькам старого особняка. Вулф, разумеется, был в своей оранжерее на утреннем заседании, с девяти до одиннадцати, со своими орхидеями.
Цепочка оказалась накинута, и мне пришлось позвонить. Дверь открыл Орри Кэтер. Он протянул мне руку.
- Взять ваш портфель, сэр!
Я отдал ему портфель, прошел через холл и толкнул дверь на кухню.
Фриц обернулся от раковины.
- Арчи! Вот радость-то! Вернулся?
- По крайней мере, к завтраку. Господи, как же я проголодался. Даже апельсинового сока не успел выпить. Пожалуйста, дюжину оладий.
Я осилил всего семь.


далее: ГЛАВА 7 >>
назад: ГЛАВА 5 <<

Рекс Стаут. Если бы смерть спала
   ГЛАВА 1
   ГЛАВА 2
   ГЛАВА 3
   ГЛАВА 4
   ГЛАВА 5
   ГЛАВА 6
   ГЛАВА 7
   ГЛАВА 8
   ГЛАВА 9
   ГЛАВА 10
   ГЛАВА 11
   ГЛАВА 12
   ГЛАВА 13
   ГЛАВА 14
   ГЛАВА 15
   ГЛАВА 16
   ГЛАВА 17
   ГЛАВА 18